23 января 2012 был официально представлен на суд широкой общественности отчет Human Rights Watch: "Всемирный доклад – 2012: Россия" http://rostov.kavkaz-uzel.ru/articles/199702/
В разделе «Здравоохранение и паллиативная помощь» говорится о том, что «Ежегодная смертность от онкологических заболеваний в России составляет около 300 тыс. человек. Болезнь часто сопровождается острыми болями, доступ же к паллиативной медицине ограничен. В результате сотни тысяч пациентов каждый год умирают в мучениях, от которых могли бы быть избавлены. В большинстве регионов учреждения государственного здравоохранения не укомплектованы пероральным морфином и не обучают специалистов современным методикам купирования боли. Существующее наркорегулирование носит избыточно ограничительный характер и не обеспечивает должного уровня использования морфина для обезболивания.»
В связи с этим вспомнилась недавняя беседа со знакомой молодой женщиной, в которой она рассказала как в Самарском областном онкоцентре осложняли жизнь ей и умирающей от рака матери. Вот ее рассказ, приведенный с небольшими правками.
Вообще, я уже писала об этой проблеме на форуме онкоцентра, писала о конкретном отделении - "реанимации и интенсивной терапии", писала, чтоб заставить людей задуматься...но, к сожалению, у нас в медицине много людей, которым просто противопоказано там быть. Тогда, после смерти мамы, я нарвалась на кучу "добрых слов", мол сама виновата, что маму умирать домой не забрала.
Может быть сегодня, когда солидная международная организация обратила внимание на проблему качества оказания паллиативной помощи, люди задумаются над тем, что система прогнила и ее надо менять. Каждый из нас может оказаться в такой ситуации и тогда изменить что-либо будет сложней.
В последний месяц жизни мама дышала через трубку в горле и лежала с кучей трубок, выведенных из живота для оттока желчи и гноя, т.к. начался абсцесс в печени. Ввиду тяжелого состояния - несколько кровотечений, абсцесс, дыхательная недостаточность - мама основную часть этого времени была в реанимации.
Каждое утро, когда я туда приходила, заведующий говорил мне, чтоб я забирала маму домой, я ему - как же мама будет, ведь кислород ей нужен постоянно, как я обеспечу его дома, тут никакие кислородные подушки не помогут, чем буду делать санацию бронхов (каждые 3-4 часа) и вообще, что это за извращенная эвтаназия.
Нас все время выгоняли из палаты, делать толком ничего не давали, все бегом-бегом. В один из дней я пришла к мамочке, был уже обед, а ей еще ничего не делали, ни обезболивания, ни системы, вообще ничего. Потом уже, когда мы всю плешь проели врачам отделения, где мама лечилась, ее перевели в реанимационное отделение, а нам рядом выделили койку, чтоб мы могли при ней неотлучно находиться. Я потом сама и санацию делать научилась. За всем нужно было следить самой, подгонять, чтобы все вовремя делали, уколы, системы, обезболивающие. На нас с отцом постоянно рычали, хотя ведь родственники тоже находятся в состоянии аффекта, когда самый близкий человек болен.
Реанимация онкоцентра - это вообще место особенное, там лежат самые тяжелые из онкобольных: люди после операций, когда удалена половина органов, пациенты на последних стадиях, когда нарастает полиорганная недостаточность.
Так вот, в этом отделении очень много зависит от младшего медперсонала, а он в основе своей состоит из студенток 2-3 курса мединститута. Девочкам интересны мальчики, журналы, треп по телефону, сигареты и прочее. Толком еще ничего не умеют и плевать им на больных, все равно ведь не жильцы.
По уровню технического оснащения - отделение крутое, отдельная палата для каждого больного, спецкровати, спецматрасы, куча аппаратуры, посреди блока - пункт контроля, на экраны выведены данные по каждому пациенту, только никто за этим не следит. Периодически туда приходил священник с кадилом, но в палаты не заходил, хотя пациенты были бы рады. В общем, внешне все круто - оборудование, спецодежда медработников, везде компьютеры, надписи, а толку от этого никакого. Самого важного нет — профессионального и человеческого отношения к страдающим больным и их родственникам.
Для меня самое страшное, что все это происходило при мамочке, она ведь все слышала и понимала, и плакала.
Отделение паллиативной помощи было создано в онкоцентре только в 2010 году, причем не стационар, а выезд на дом, т.е. обезболивание и системы для дезинтоксикации организма. Это конечно хорошо, что создали такое отделение, только этого мало, нужен стационар, где могли бы облегчать страдания реанимационным онкобольным.
Бабуля, мамина мама, умирала от рака желудка дома, но она могла сама дышать. Мы за ней все ухаживали, а что делать тем, у кого некому ухаживать?
По статистике, в среднем по стране на 100 тыс. человек приходится 380 онкологических больных . В Самарской губернии в 2011 г. эта цифра достигла уже 415. И ежегодно регистрируется на 100-150 пациентов больше.
Светлана Чернова |
